2026-й — это не просто дата в календаре. Для кого-то это надежда. Для кого-то — пустой звук. А для многих пенсионеров — вопрос, который звучит тише с каждым годом: «А доживём ли?»
Говорят о реформах. Говорят о перерасчётах. Говорят о справедливости. Слова выстроены аккуратно, как витрина в новом торговом центре. Но если заглянуть за стекло, становится неуютно. Пенсия — это не бонус, не подарок и не жест доброй воли. Это возвращённый долг. И каждый месяц, когда этот долг обесценивается инфляцией, ростом цен, коммунальными платежами и лекарствами, он превращается в форму молчаливого насилия.
Парадокс в том, что пенсионеры в этой системе всегда «чуть позже». Чуть позже повысим. Чуть позже пересчитаем. Чуть позже станет лучше. Но жизнь не откладывается «на потом». Аптека не принимает обещания. Магазин не отпускает хлеб в кредит под будущие реформы.
Особенно болезненно звучат разговоры о «всеобщем улучшении» на фоне реальности: одни и те же лица считают мелочь у кассы, выбирают между мясом и лекарством, между отоплением и нормальным питанием. И каждый раз, когда звучит слово «реформа», они инстинктивно сжимаются — потому что слишком часто это слово означало не прибавку, а усложнение.
Власть любит говорить цифрами. Проценты. Таблицы. Прогнозы. Но пенсионная система — это не Excel-файл. Это живые люди. Это руки, которые строили, учили, лечили, защищали. Это спины, которые давно болят. Это глаза, которые всё ещё смотрят в телевизор и пытаются поверить, что на этот раз обещание не растворится.
И вот тут возникает неудобный вопрос, от которого стараются уходить: почему справедливость всегда отложенная? Почему те, кто уже прожил большую часть жизни, должны ждать ещё несколько лет, чтобы почувствовать элементарную безопасность? Почему 2026-й звучит как спасательный круг, а не как логичное продолжение заботы?
Можно долго спорить о бюджете. Можно ссылаться на мировые кризисы. Можно находить оправдания — они всегда находятся быстро. Но есть одна вещь, которая не вписывается ни в один отчёт: чувство унижения, когда человек понимает, что его вклад оценён минимально возможным образом.
«Ապրես, Փաշինյան ջан…» — фраза, в которой сегодня больше сарказма, чем благодарности. Потому что уважение измеряется не лозунгами, а решениями. Не датами в будущем, а действиями сейчас. Не словами с трибуны, а суммой в пенсионной квитанции.
2026-й обязательно наступит. Вопрос лишь в том, сколько людей доживут до него с ощущением, что государство их не бросило. И сколько — с чувством, что их снова попросили потерпеть. Ещё раз. И ещё немного.