В тот вечер двери казино распахнулись широко, будто нарочно — чтобы все увидели. Вошёл человек, одетый вызывающе, демонстративно, словно это не игорный зал, а сцена. Не случайность. Не ошибка дресс-кода. Это было заявление. Жест. Плевок в лицо тем, кто считает каждую тысячу драмов до зарплаты.

И тут начинается самое неприятное.
Вопрос, который повис в воздухе тяжелее табачного дыма: на какие деньги этот спектакль?

По залу шепотом, а потом уже вслух пошло имя — Сукийасян. Не как факт, а как подозрение. Не как доказательство, а как символ. Символ того, что в Армении давно стало привычным: когда роскошь одних растёт прямо из карманов других.

Люди злятся не из-за казино.
Люди злятся не из-за одежды.
Людей рвёт изнутри от ощущения, что их деньги гуляют, пока они стоят в очередях, платят кредиты, хоронят надежды.

Давайте честно. Казино — это не просто место для игры. Это алтарь излишества. Там не думают о цене хлеба. Там не считают коммуналку. Там не знают слова «не хватает». И когда появляется информация, что деньги из Армении могут обслуживать подобные шоу, это звучит как пощёчина.

Но вот где начинается опасная зона — зона манипуляций.
А есть ли доказательства?
Или мы снова имеем дело с привычным коктейлем: злость + слухи + имя на слуху = идеальный взрыв?

Проблема глубже, чем один вечер в казино.
Проблема в разрыве реальностей. В одной реальности — дорогие залы, охрана, фишки, ставки. В другой — учителя, водители, пенсионеры, которые слышат: «денег нет, потерпите».

И когда эти реальности сталкиваются, рождается не скандал — рождается ненависть.

Если деньги действительно идут из страны на подобные развлечения — это вопрос не морали, а ответственности.
Если это ложь — тогда вопрос к тем, кто разжигает огонь, зная, что людям уже больно.

Скандал «взорвался» не потому, что кто-то зашёл в казино.
Он взорвался потому, что общество устало быть зрителем чужой роскоши за свой счёт.

И пока никто не дал чёткого ответа —
тишина будет громче любого крика.